Житель важный пальм пустынных,
Сбор труби для птиц невинных,
Чистых сердцем и крылом!
Ты же, хриплый
Злобных демонов наместник,
Смерти сумрачный предвестник,
Прочь! не приближайся к ним!
Кровопийца нам не брат,
Хищных птиц сюда не нужно,
Лишь орла мы
На торжественный обряд.
Тот, кто знает свой черед,
Час кончины неизбежной,
Дьякон в ризе белоснежной,
Лебедь песню нам споет.
Ты, чей трижды
Чье дыханье — смерть надежде,
Борон в траурной одежде,
Плачь и плакальщиком будь.
Возглашаем антифон:
Все — и страсть и верность
Где ты, феникс, где голубка?
Их огонь огнем спален.
Так слились одна с другим,
Душу так душа любила,
Что любовь число
Двое сделались одним.
Всюду врозь, но вместе всюду,
Меж двоих исчез просвет.
Не срослись, но щели нет,
Все дивились им, как чуду.
Так сроднились
Что себе себя же вскоре
Он открыл в любимом взоре,
«Ты» — как «я», и «я» — как «ты».
И права:
Стало тождеством различье,
Тот же лик в двойном обличье,
Не один, а все ж не два!
Ум с ума том,
Что «не то» на деле — «то же»,
Сходно все и все несхоже,
Сложность явлена в простом.
Стало ясно:
В единицу превратилось,
Если разность совместилась,
Ум неправ, любовь права.
]]>
И вдруг услышал горьких жалоб звуки.
Покатый склон, удвоив, отражал
В лазурный купол этот голос
То бурно плача, то ломая руки,
Шла девушка по берегу реки
И все рвала какие-то листки.
Соломенная шляпка затеняла
Ее лицо. Хранили
Печать уже разрушенной немало,
Но все еще приметной красоты.
Был облик полон юной чистоты,
Но юность от безвременной кручины
Уже оделась в
Она пыталась, комкая платок,
Замысловатым вышитый узором,
Соленой влаги осушить поток,
Из глаз гонимый болью и позором,
На вышивку глядела влажным
И горький стон или надрывный крик
Долину оглашал в подобный миг.
То взор ее, горящий исступленно,
Казалось, небо вызывал на бой,
То устремлялся с небосклона,
То в горизонт вперялся голубой,
То вновь блуждал по сторонам с мольбой
И ни на чем остановиться,
Готовый лишь безумью покориться.
Ее рука волос не убрала,
Забыв кокетства милые повадки.
От полурасплетенного узла
Вдоль бледных щек вились
Другие ниспадали в беспорядке,
Но меж собой еще хранили связь,
Кой-как под сеткой нитяной держась.
Она швыряла вглубь янтарь, кораллы,
Браслеты что ей дарил он встарь,
И слезы в воду светлую роняла.
Так скаред грош кидает в полный ларь,
Так тароватый царь
Не в то жилье, что скудно и убого,
Но в изобилье пышного чертога.
]]>
Три дочери у лорда были, всех девушек милей,
И был любим учитель старый одной из дочерей,
Пока красавец англичанин
И не смутил ей душу.
Любовь с любовью в спор жестокий вступила тот же час;
Учитель строгий или рыцарь блеском глаз?
Обоих оттолкнуть сурово, двоим послать отказ
Ей, глупой, не хотелось.
Но что ни говори, а лишним тут них,
Нельзя в мужья одновременно заполучить двоих,
И оскорблен ее отказом был молодой жених.
А чем ему поможешь!
Искусство нанесло
Учитель всю свою науку принес ей в брачный дар
И взял — бай, бай! — красотку в жены, хоть
На том я кончил песню.
2
Раз весной — увы, весь год
Для любви весна цветет.
Розу я увидел вдруг.
Ветер тихо луг
И, резвясь, лобзал слегка
Венчик бархатный цветка.
Я, ревнуя к ветерку
И томясь, сказал цветку:
— Если б этих нежных
Я, как он, коснуться мог!
Но тебя мне рвать не след:
Руки мне связал обет.
Ах, он тяжек молодым:
Розы рвать в охоту
Не сочти за грех, молю,
Что его я преступлю.
Если б Зевс тебя нашел,
Он жену б арапкой счел,
О бессмертье позабыл
И любил! [6]
3
Пропал мой хлеб, мой труд,
Бараны, овцы мрут,
Приплода не дают
И не тучнеют летом,
И, сердцу нет тепла,
И мила,
Моя любовь ушла,
И горе только в этом.
]]>